Кабинет автора
Отзыв на мангу
Прощай, Эри
«Танцующая в темноте» встречается с проблематикой документального кино, доведенной до предела
— Ты что, не доверяешь Голливуду? Эри
Goodbye, Eri (2022) enfant terrible Fujimoto Tatsuki
Как часто хочется, чтобы фильм не кончался, и можно было побыть с героями еще немного, много, бесконечно. Застыть во мгновении с ними. Во второй половине 2020-го я принципиально не дочитывала онгоинг одной манги, и так одна из персонажек оставалась для меня живой. Я отказывалась принимать развитие сюжета.
Главный герой Goodbye Eri Юта отказывается принимать, что жизнь его матери кончилась. И в конце своего документального фильма о ней он показывает собственные чувства вместо того, что ожидают зрители — логичного, последовательного завершения истории. В общем-то, и вместо того, что от него ждала его собственная мать, тоже.
- В Чехословакии, когда я была маленькой, я их всех обманывала. Я уходила из кино сразу после предпоследней песни. И тогда фильм для меня никогда не кончался. Сэльма
Магия кино в создании параллельной реальности. Магия документального кино в том, чтобы, выдавая себя за реальность, ей не являться.
Запись позволяет остановить мгновение и воскресить его после, и в этом ее сокровенная ценность. Но весь остальной контекст, все, чего не было на записи — это будет утрачено. Запись покажет лишь образы, неполные, неполноценные. Фильмы Юты выходили идеализированными, и в этом был его талант. Запечатлеть любовно человека, и оставить память о нем именно такой, нежной, светлой.
Когда я показывала смонтированный фильм героине, которую снимала, она сказала мне: «это не я, я другая».
Реальный человек намного больше и сложнее, чем любой фильм. Но зрители говорили мне, что мое документальное кино вызвало у них светлые чувства, им стало на душе тепло. Героиня показалась им приятной девушкой, и у них появилось ощущение, что теперь они хорошо ее знают, что они словно беседовали с подругой.
Любой фильм — манипуляция авторов над реальностью. И в этом плане герой документального кино не вполне эквивалентен своему прототипу, реальному человеку. У режиссеров есть свои цели, которым они следуют, в кино.
Фудзимото комментирует это и смеется. Он не скрывает фикциальности Гудбай Эри. Он раз за разом «перемонтирует», пересшивает изначальный сюжет, преподнося его под разными углами, и с каждой новой итерацией усложняя прочтение.
«It is only the last song if we let it be», говорит голосом Бьёрк Ларс фон Триер
«We let it be» — отвечает Фудзимото.
Сочувствуй. Радуйся. Плачь. Дорогой зритель, все это для тебя. Фудзимото делится приемами креативного письма и тут же смеется над ними, создавая мангу-документальный фильм о том, как создаются истории и как мы как зрители продолжаем с ними жить.
Любопытно имя главной героини - Эри (絵梨). Это обычное японское женское имя, но оно содержит в себе иероглиф 絵 - "изображение", "рисунок". Фудзимото словно намекает, что перед нами не обычная персонажка, чьей истории мы должны посочувствовать и в чью истории мы должны погрузиться. Эри - это такой концепт любого героя, любой героини. С героями в худ. литературе происходят ужасные вещи, герои страдают, и этим они и их переживания нам интересны. Фудзимото убивает "Эри", как убивает остальных свои героев. Да и можно не только убивать, это справедливо для любых событий, происходящих с персонажами. В этом диктат автора: что он придумал, то и произойдет. И в этом же состоит "отзеркаливание" происходящего в манге: возможно, если бы Юта сочинил фильм не об умирающей вампирке, то и "Эри" бы была кем-то другим. В этом плане "Эри" - это проекция персонажей автора, Юта - проекция автора. Юта убивает Эри, потому что он автор, он всевластен в своей истории.
Таким образом, название можно было бы вольно (и спойлерно) перевести как «Прощай, моя нарисованная героиня», если бы мы разбили имя на иероглифы, что не делается. Но в японском эта семантика считывается.
Как бы мы ни хотели избежать конца, у истории он есть. Ларс фон Триер в концовке «Танцующей в темноте» (которая такое же сложное метанарративное произведение, как «Прощай Эри») лукавит, что "это последняя песня, только если мы позволим ей быть последней". На самом деле, конец есть всегда. У Фудзимото это показано явно, Юта завершает фильм.
upd. Погуглила еще. Для второго иероглифа 梨 (груша; но может читаться как разные женские имена) есть выражение 梨園 - грушевый сад ("риэн"), которое поэтически переводится как "театральный мир" (Rien refers to the theatrical world of Kabuki and/or Kabuki itself.)